Варшавская опера представляет

«Король Рогер» Кароля Шимановского

Евгений Цодоков
Главный редактор

В Москве начались гастроли Варшавской оперы. Это - «первая ласточка» в череде тех «обменов», которые запланированы Большим театром, и которые надо всячески приветствовать! Так получилось, что первый спектакль варшавян - «Король Рогер» К.Шимановского совпал с премьерой «Травиаты» в Мариинском театре. Я предпочел малоизвестного нам Шимановского, которого когда еще увидишь! А «Травиату» посмотреть успеем.

В следующих выпусках нашего журнала читайте рецензии на другие постановки Варшавской оперы - «Страшный двор» Монюшко и «Евгений Онегин» Чайковского.

Кароль Шимановский - классик польской музыки. Его наследие разнообразно. В частности, превосходны фортепианные произведения мастера, которые изумительно исполнял Святослав Рихтер, необычайно высоко ценивший его творчество. И вот теперь мы получили возможность познакомиться с его оперой «Король Рогер», популярной как на родине композитора, так и в мире.*

Надо сразу же сказать, что музыка оперы весьма хороша и доставляет истинное наслаждение слуху. В ней, ощущаются, правда, элементы некоторой вторичности - стилистики позднего Скрябина (с его медитативной экстатичностью и «томлением»), Регера и импрессионистической звукописи. Но все это лишь отголоски. В целом же она самодостаточна и обладает проникающей энергетикой и самобытностью. Можно также заметить, что, несмотря на достаточно сложный и «острый» музыкальный язык, произведение не порывает с тональными принципами, и какие бы «блуждания» не сопровождали течение музыкальной мысли, она всегда находит отчетливо прослушиваемое гармоническое разрешение.

Сама опера, как синтетическое целое, весьма своеобразна и достаточно противоречива. Основной ее «проблемой» является полное отсутствие драматизма. Это сочинение отражает философско-религиозное состояние души, в нем, практически, нет действия. Главные герои в своих вокальных партиях, балансирующих на стыке речитатива и мелодии, по существу ничего не делают с точки зрения развития сюжета. Они по большой части выражают свои чувства и стремления. Учитывая, что поют они на недоступном русскому слушателю языке, а содержание сценического действия может быть выражено буквально несколькими словами, это приводит к тому, что зрителем начинает ощущаться некоторая монотонность происходящего.

Собственно содержание являет собой своеобразную и парадоксальную загадку. Любопытно, что Шимановский сознательно стремился «затемнить» его, сделать многозначным и символичным, о чем писал в своих письмах автору либретто - выдающемуся польскому писателю Ярославу Ивашкевичу.

Король Рогер - лицо историческое. Он правил в Сицилии в 12 веке. Сама Сицилия в те времена представляла собой «перекресток» греко-римской, норманнской и арабской культур. Восточные веяния отчетливо прослеживаются в музыкальной ткани произведении, об этом мы еще упомянем чуть ниже. Но привязка к истории - лишь условный повод для композитора, точнее для его вдохновения. Никакой конкретики здесь нет и в помине. Вот, примерно, его суть:

В спокойную размеренную жизнь королевства, наполненную глубоким и цельным религиозным смыслом врывается загадочный Бог-Пастух, наделенный ярким эротизмом и необузданными страстями в духе дионисийства. Священнослужители призывают короля казнить пришельца. Но его речами увлечена супруга короля Роксана, заступающаяся за Пастуха. Король сначала отпускает его, но затем вызывает на некий загадочный суд.

Далее предоставим «слово» авторам синопсиса, изложенного в буклете: «Суд оборачивается страшной мистерией - это единоборство человека с Богом. Все вокруг впадают в транс, Пастух на глазах у Рогера осуществляет таинственный обряд, в который втягивает Роксану. Она становится жрицей новой веры, возлюбленной Бога, святой грешницей... пастух увлекает за собой в страну «вечного экстаза» Роксану и всех подданных...»

Оставшийся в одиночестве вместе с верным другом, арабским мудрецом Эндриси, Рогер склоняет голову перед новой верой, переживает очищение и приносит свое сердце в жертву солнцу!

Должен признаться, что смысл всех этих «таинств» остался для меня загадкой. Остается лишь сожалеть, что свой прекрасный музыкальный дар композитор принес в «жертву» этому новому Богу, явленному нам вместе со своими весьма двусмысленными проповедями в двух ипостасях - Пастуха и его тени, с блеском воплощенной полуголым танцовщиком (Максим Войтуль).

Весь этот «священный бред» происходит на фоне довольно скучноватых по своей художественной образности декораций полумодернистского толка (сценограф - Борис Кудличка), с привкусом восточных пряностей и банального космизма, и сопровождается всякого рода световыми эффектами и экзальтированной и балетизированной актерской пластикой (режиссер - Мариуш Трелиньский).

Если бы не музыка, отменно озвученная оркестром, ведомым маэстро Яцеком Каспшиком, и возвышенное ораториальное звучание хора, расположившегося на 3-м ярусе театра, то неизвестно, можно ли было все это переварить!

Что касается певческих ресурсов Варшавской оперы, то здесь тоже не все однозначно. Превосходно провел свою роль баритон Войцех Драбович (Рогер), чего не скажешь о теноре Рышарде Минкевиче (Пастух), бедноватый обертонами и слегка надтреснутый голос которого явно не вязался с сочным сексуальным видом его героя. Образ Роксаны в исполнении сопрано Зофьи Килянович получился нечетким. Виной тому неровное исполнение партии, (сочетающее как блестящие достижения, так и необъяснимые провалы), а также характер самой роли. Так, призванная по идее стать кульминацией, Колыбельная Роксаны во 2-м акте, по существу превратилась во вставной ориенталистский номер, совершенно чужеродного свойства. После того, как ухо слушателя «привыкло» к терпкому, но стилистически выдержанному рисунку вокальных партий, вдруг на него обрушилась слащавая мелодическая «восточная сладость» в духе Римского-Корсакова, только послабее...

Вот, пожалуй, и все.

Примечание:
* Мировая премьера оперы состоялась 19 июня 1926 года в Варшаве.

На фото:
З.Килянович (Роксана) и М.Войтуль (Тень).

0
добавить коментарий
МАТЕРИАЛЫ ВЫПУСКА
РЕКОМЕНДУЕМОЕ