«Возрожденный голос». Прибытие в Лондон

В 1924 году Ленин умер, и власть перешла к Сталину. Опять воцарился террор. Предсказывалось огромное кровопролитие, и отца предупредили, что он будет в списке, потому что, кроме всего прочего, он был офицером императорской армии. Нам нужно было уехать из России, пока мы могли - и как можно более незаметно.
Отец быстро обратился в лондонское отделение банка Брандта, где он служил в молодости, и ему предложили снова там работать. Он уехал первым, а мама и мы, дети, остались на несколько дней, чтобы избавиться от вещей. Поскольку время было критично, мама часто обращалась к прохожим, приглашала их к нам в дом и предлагала все, что им нравилось, поскольку нам это было больше ни к чему.

«Возрожденный голос». Детство в Петрограде

Если бы можно было вспомнить всю свою жизнь, словно огромный гобелен, последовательно и связно, а не просто разнообразные и иногда совершенно не связанные эпизоды! Но любые воспоминания драгоценны и хрупки, и с ними должно обращаться осторожно, а то они исчезнут из памяти.

В гражданской войне наступило затишье, и мы приехали к отцу в Петроград. Постепенно жизнь начала входить в нормальное русло. Мы сняли очень приятную квартиру на одном из островов, и, похоже, у нас появилась надежда. Моя сестра Майя пошла в школу и начала изучать английский и немецкий языки, но, к сожалению, я не могла пойти с ней, потому что в школу брали только с восьми лет. Жизнь в Петрограде в те краткие годы между старым и новым, должно быть, была очень увлекательной для ребенка моего возраста. Странно, но несмотря на весь хаос, город сохранил изумительную аристократичность, готовую ожить, словно по взмаху какой-то волшебной палочки.

«Возрожденный голос». Начало

История моей семьи куда более сложна, чем истории большинства семей, и поэтому я прошу у читателей снисхождения, пока я объясняю, каким образом я явилась в мир. А я должна это объяснить, потому что это очень сильно повлияло на мою дальнейшую жизнь.

Моим дедом по матери был Эдмунд Фон Дер Бик, один из балтийских баронов. Его жена, моя бабушка, была американкой, за которой он ухаживал в течение трех своих визитов в Соединенные Штаты, и в конце концов добился своего. Сестра Эдмунда, Элизабет, вышла замуж за Макса Кнопмусса, тоже человека русско-германского происхождения, и они жили в очень красивой квартире на Невском проспекте в Санкт-Петербурге. Их сын, который родился в 1876 году и тоже звался Максом, впоследствии стал моим отцом, так что мои родители были двоюродными братом и сестрой.

Кира Вэйн. «Возрожденный голос»

Мы начинаем публикацию мемуаров замечательной певицы Киры Вэйн, родившейся в России и волею судеб оказавшейся в эмиграции. Нет смысла рассказывать о ней здесь, ибо сама книга скажет все. Заметим только, что в последнее время интерес к ее творчеству возродился, изданы ее записи. Зимой этого года К. Вэйн приезжала в Москву, где выступала на Новогоднем балу в Большом театре. Тогда она и подарила экземпляр своей книги главному редактору этого сайта. Конечно, такие интересные воспоминания нуждаются в издании отдельной книгой на исторической родине певицы. Издание необходимо снабдить комментариями, так как многие реалии (особенно английские) не знакомы отечественному читателю, да и память кое-где изменяет автору. Но это дело будущего, а сейчас мы публикуем (с небольшими сокращениями) все как есть.

Её оплакивал весь Петербург

Она угасала. Бюллетени о ее болезни печатались в газетах, вывешивались на дверях дома на Невском*, где она жила. Приходили посетители и расписывались в книге соболезнований…

12 апреля 1859 года ее хоронил, казалось, весь Петербург. "К выносу ее тела из дома Демидова в Католическую церковь собралась толпа, в том числе множество студентов, признательных покойной за устройство концертов в пользу недостаточных слушателей университета" - свидетельствует современник событий. Напуганный обер-полицмейстер Шувалов, опасаясь беспорядков, оцепил здание церкви полицейскими, что вызвало всеобщее возмущение.

Его хвалил Чайковский

Ж.-А. Талазак — первый исполнитель партий Де Грие в «Манон» и Гофмана

Хорошо известно, что в 80-е годы Чайковский весьма интересовался творчеством Жюля Массне и особенно его оперой "Манон", гремевшей тогда на оперных подмостках Европы. Впервые услышав оперу в Париже в год ее премьеры (1884) Петр Ильич писал о своих впечатлениях брату Модесту. Среди прочего в одном из писем есть такая фраза: "...Благодаря массе грудных нот Талазака и эффекктных к о н ц о в - успех громадный". Кто же такой был этот Талазак, первый Де Грие? Всем хорошо известна первая Манон - рано умершая Мария Хейльбронн (1951-1886), а вот тенору со славой повезло меньше. Сейчас большинство музыкальных энциклопедий не упоминают эту фамилию. Восстановим же историческую справедливость.

«Русские» оперы зарубежных композиторов

Россия всегда привлекала европейцев своей загадочностью и мощью. А после появления таких титанов литературы, как Толстой и Достоевский, ее дух, культура еще сильнее стали манить всех тех на Западе, для кого эти понятия не пустой звук, а смысл существования. И музыка не осталась в стороне от этих процессов. Если же обратиться к истории оперы, то оказывается, что существует довольно много произведений, в основе которых русская литература, история и еще шире - русская жизнь. В целом, все оперы "из русской жизни" можно разделить на два основных вида. Те, в основу либретто которых положены произведения русской литературы, - их большинство; и оригинальные произведения, написанные зарубежными писателями и либреттистами на русскую тему.

Две соперницы, или история одной оперной «дуэли»

В 2000 году исполняется 300 лет со дня рождения двух выдающихся итальянских певиц Франчески Куццони (сопрано) и Фаустины Бордони (меццо-сопрано). Женщинам, тем более примадоннам, свойственно скрывать свой возраст. Возможно, это обстоятельство или что-то другое (теперь уже неважно) помешало историкам искусства установить точную дату их рождения. В некоторых источниках временем появления на свет оперных див считаются 1696 и 1695 годы соответственно, но по наиболее распространенной версии это 1700 год, что дает нам прекрасный повод вспомнить о них, ибо история взаимоотношения певиц занимательна и ярко характеризует нравы, царившие в те годы на оперных подмостках.