Испытание величием

Джесси Норман в Москве

Евгений Цодоков
Главный редактор

Феноменальная, гениальная, суперзвезда - такими эпитетами пестрела пресса, предвкушая визит выдающейся примадонны ("последней примадонны" - даже так выразился один журналист) Джесси Норман в рамках фестиваля "Владимир Спиваков приглашает". "Какая глотка!" - переговаривались знатоки вокала. И вот теперь та, которую большинство из нас знало заочно, по записям, должна была явить свой живой лик московской публике.

Такой ажиотаж давит на непосредственное восприятие, и желаемое может заслонить действительное. С такими опасениями шел я на дневную репетицию концерта, которую щедрый Владимир Спиваков сумел устроить 3 октября для музыкантов и любителей вокала, многим из которых были не по карману цены на билеты, доходящие до 5000 рублей. По существу, эта репетиция стала полноценным концертом, если не считать вольной одежды артистов.

После исполненной РНО с вальяжной небрежностью 40-й симфонии Моцарта, на сцену БЗК медленно выплыла примадонна. Зал встал в едином порыве, чтобы поприветствовать "легенду" мирового вокала. Постепенно страсти улеглись, и потекла музыка Густава Малера.

Мне неоднократно приходилось слушать замечательные Пять песен на стихи Ф.Рюккерта в превосходных записях. Преимущественно это были голоса меццо-сопрано (Д.Бейкер, К.Людвиг, М.Липовшек). Универсализм голоса Норман, тяготеющего к переходным (певица исполняла, например и партию Кармен), как никакой другой изумительно подходит стилистике этого изощренного сочинения.

Что можно сказать о нынешнем исполнении? Если отбросить все околоконцертные эмоции, то ответ будет лаконичным. Безусловно, блестящее исполнение, с огромным чувством стиля и богатой палитрой нюансов... но без потрясения. Отчасти это связано с характером самого сочинения, рассчитанного на сосредоточенное смакование, а не экстаз. Но можно добавить и иное. Если бы Норман исполнила все песни так, как две последних, то это могло бы стать уникальным музыкальным событием. Но в первых трех (и особенно в "Blicke mir nicht in die Lieder!") ощущалась еле уловимая эстетическая двусмысленность (вместо ожидаемой проникновенности очень уж сильны были элементы самолюбования), дополняемая в отдельных местах слегка неточным интонированием! Удивительная вещь - как все же субъективно восприятие, даже и специалиста! Когда в перерыве я поделился своими впечатлениями об этом факте с двумя музыкантами, то мнения диаметрально разошлись. Первый ничего не заметил, а второй (довольно известный музыкальный обозреватель) озадачил уже и меня, безапелляционно заявив, что она всегда так интонирует!

Во втором отделении после классически ясной и лаконичной 5-й симфонии Шуберта, сыгранной не без изящества, началось главное действо - "Вступление" и "Смерть Изольды" Р.Вагнера.

Концертный и камерный репертуар - одно. Оперная музыка - совсем другое. Она требует масштабности, создания драматических образов. Но обо всем по порядку. Уже с первых звуков "тристан-аккорда" мне стало примерно ясно, какой будет трактовка сцены смерти, ибо в этот вечер оркестр являл собой единомышленника примадонны (что давалось, кстати сказать, ему не без труда). От медитации до открытой экспрессивности - так можно обозначить всю амплитуду возможных средств выражения при исполнении этого эпизода. В данном случае доминировала медитация, а экспрессия присутствовала в сдержанном и, что очень важно добавить, "контролируемом" виде. Хорошо это или плохо? Вопрос почти бессмысленный. Это вопрос пристрастий и ощущения единства общего замысла. В данном случае все было убедительно, цельно, но... опять без потрясения! При слушании "Тристана" хочется более непосредственной экспрессии, постоянных волн нагнетания чувств и откатов, присущего Вагнеру наркотического музыкального опьянения! Но это не вполне в духе Норман, больше предпочитающей импрессионистический гедонизм (даже, если хотите, джазового оттенка). Гены "играют" - так можно было бы пошутить по этому поводу.

Возвратимся к одному из эпитетов, характеризующих эту уникальную певицу - феноменальный голос! Да, да, еще раз да. Но характеристика исполнителя, к тому же не только камерного, но и оперного, включает в себя и другие черты - масштабность музыкального мышления, чувство формы, драматическое мастерство, эмоциональность, гибкость стилевой палитры, чувство ансамбля и т. д. И здесь к Норман, уже давно не выступающей на оперной сцене, есть вопросы. Да к тому же и соперниц на этом "поле" у нее достаточно. Так, к примеру, Вальтрауд Майер-Изольда или Дениз Грейвз-Кармен потрясают меня больше. Если же вспомнить Ариадну, то, безусловно, это непревзойденная роль чернокожей американки. И, вообще, Рихард Штраус с его стильностью и эстетизмом - ее стихия! (жаль, что не удалось прослушать штраусовских бисов звезды). И естественно, что в списке любимых ею композиторов, наряду с Р. Штраусом, Берлиоз, тот же Малер или Шёнберг.

И еще одно важное замечание. Индивидуальное магическое шоу - вот что любит демонстрировать зрителям примадонна. Это дает потрясающий сиюминутный эффект, весьма хрупкий с точки зрения вечности. К чему я все это говорю? К тому, что восприятие искусства не терпит суеты, стадных инстинктов и предварительной внешней эмоциональной "накачки". Это занятие сугубо интимное и внутренне независимое.

P.S. Уже после концерта в кулуарах, да и в прессе были слышны осторожные высказывания типа: "примадонна слегка берегла голос перед основным концертом". Такие мысли сами по себе симптоматичны. Однако, хотя я и не был на концерте, и сравнивать мне не с чем, эти предположения кажутся сомнительными. Ведь Норман прекрасно понимала, что профессиональных слушателей больше было на репетиции, и на концерт они в большинстве своем не придут. Так какую она оставит о себе память, если будет петь, как говорится, вполголоса?

0
добавить коментарий
МАТЕРИАЛЫ ВЫПУСКА
РЕКОМЕНДУЕМОЕ