«Между небом и землей»

Новая «Снегурочка» на Новой сцене

Евгений Цодоков
Главный редактор

Новая постановка «Снегурочки» в Большом театре принадлежит к разряду исторических. К сожалению, такое значение она приобрела не из-за своих внутренних достоинств, а в силу внешних обстоятельств. Именно ей суждено было открыть Новую сцену театра, которую все так долго ждали.

Рецензенты часто ругают исполнителей. Не церемонятся и с постановщиками спектаклей. А можно ли в критическом духе обсуждать произведение и его автора, даже если он классик? Уже слышу грозный окрик охранителя: «Да неужто замахнулись на наше всё, на святое?»

1/2

Все ж рискну, превозмогая «страх», произнести - сегодня «Снегурочку» трудно поставить удачно, почти невозможно! И причины этого надо искать не только в ставшей уже общим местом констатации кризиса постановочных идей и исполнительского мастерства, но и внутри самой оперы, которая «балансирует» между возвышенной и низменной (читай: эротичной*) сказкой, эпосом и лирикой, в конечном счете «между небом и землей». При такой жанровой неустойчивости для этой истории А.Островского, очищенной композитором от социально-бытового налета, очень пригодилась бы опора в музыкальной глубине - этом «эликсире вечности»! Но Римскому-Корсакову не до этого. Он, как и большинство кучкистов, слишком увлечен решением задачи по конструированию здания национального музыкального искусства. Его энергия сродни творческому горению ученого - делать все основательно и «по науке», с солидной доктринерской базой.** При этом композитор нещадно укрощает идущие из глубины души иные творческие импульсы (слава Богу, не всегда***). Так, например, мелодическая красота чудесных ориенталистских хроматизмов, на которые он был мастер, постоянно вытесняется фольклоризмами, а выразительность и драматизм описательностью!**** Но если выразительность лаконична и тяготеет к вечности, то описательность многословна и более привязана к настоящему, а потому сильнее подвержена старению...

Почему же все так длинно, так скучно, размышлял я, сидя на премьерном спектакле «Снегурочки»? Почему, несмотря на достаточную новизну технических средств, отчаянные усилия постановщиков, только родившийся спектакль выглядит устаревшим? Да потому, что в наше время идеи кучкистов по созданию национальной оперы в противовес «итальянщине» потеряли свою актуальность. Успешно «выживают» и приобретают всемирное значение только те произведения, в которых «почвенничество» органично встроено во что-то более глубокое и универсальное. Впрочем, о чем говорить, если у нас слово «космополитизм» до сих пор носит бранный характер и идет в связке с прилагательным - «безродный»!

В этих обстоятельствах как сделать постановку «Снегурочки» актуальной? И еще более важный вопрос - как заставить зрителей сопереживать героям, без чего «удержать» их интерес к сочинению затруднительно, что и проявилось наглядно в наличии большого числа пустующих мест в зале к концу спектакля на премьерных показах?

Любопытная параллель. Вот совсем недавно видели мы премьеру «Турандот». Тоже ведь сказка для взрослых с высокой степенью условности сюжета и персонажей. Но там образы наполнены живой плотью, которую им придает, прежде всего, характер музыки, драматичной и выразительной, обладающей высокой степенью цельности. В «Снегурочке» же персонажи и обуреваемые ими страсти являются (за редким исключением) олицетворением определенных моделей поведения (см. комментарий * - прим. авт.) и зрительских сердец «не жгут» (во многом это связано с тем, что композитор «возвысил» сюжет Островского, убрав из него социально-бытовые элементы). Действие, перемежаемое танцами, хороводами, да песнями Леля, распадается на отдельные эпизоды-иллюстрации. И сколь бы красивыми они, подчас, не были сами по себе, этого мало для создания атмосферы сопереживания.

Но вернемся к изначальному вопросу - что в этих условиях можно и должно делать постановщикам, что придумать? «Лубочный» путь советских времен бесперспективен. Авангардные решения с попытками переноса в современную среду по примеру питерского «Китежа» рискованны - даже известный радикал Дмитрий Белов в стенах Большого театра на такое не решился (да и кто б ему это позволил?). Остается одно - идти по пути фантастики, увеличивая условность, символичность или экзотику происходящего. «Восточный» привкус (чутко уловленный в музыке Римского-Корсакова), пускай и робко, уже был опробован Новой оперой. Там при блистательной сценографии подкачала бездарная режиссура и слабый уровень дирижерской трактовки. Постановщики в Большом попытались было ухватиться за идеи Николая Рериха (сценография А.Пикаловой). Но намерения остались пустыми декларациями. Тот, кто знает эскизы Рериха к «Снегурочке» вряд ли будет возражать. Кроме того, у Рериха во всех его четырех опытах с весенней сказкой (см. подробнее премьерный буклет - прим. авт.) художественные идеи разнятся и выглядят весьма туманными, хотя и красивыми. Своих же оригинальных ходов у нынешних постановщиков не нашлось.

В итоге, несмотря на то, что направление было выбрано единственно разумное, все получилось немного по-детски, как бы понарошку. Много слюдяного блеска, постановочных «фантиков» и дискотечной «латерны-магики», устремленных «в небо», но вступающих в противоречие с весьма «земной» и ходульной стилистикой мизансцен Белова и уродливостью костюмов (художник по костюмам М.Данилова). Надо отдать должное: первая «картинка» после открытия занавеса показалась красивой и перспективной для развития, но дальнейшее действие ожиданий не оправдало. В итоге и сценография, и режиссура оказались однообразными, лишенными внутренней энергии.

Переходя к музыкальному анализу спектакля (я был на третьем представлении 1 декабря) сразу надо заметить, что неплохая акустика зала предоставила дирижеру достаточно возможностей для использования всего потенциала оркестра без дополнительной оглядки на певцов. Последних было слышно хорошо даже при оркестровом форте. Только воспользоваться в полной мере этим обстоятельством маэстро Николай Алексеев не смог. Было ощущение, что он скромничает и сознательно держится в тени. Тем не менее, в лирических эпизодах с солирующими струнными оркестр звучал неплохо.

Разговор о певческих персоналиях будет тяжелым. Если кто-то полагает, что критиковать очень приятно, то он ошибается. Но из песни слов не выкинешь! Ничего в Большом театре в отношении вокала в лучшую сторону пока не меняется. До чего ж все блекло и невыразительно! Прямолинейность Андрея Григорьева (Мизгирь), безразличие и усталость в голосе Елены Зеленской (Купава), невнятная со своими постоянными музыкальными проблемами Ирина Долженко (Лель) - вот и весь «актив». В пении Елены Брылевой (Снегурочка) отсутствует трепетность, оно маловыразительно, хотя и достаточно грамотно с точки зрения звукоизвлечения. Малость пораньше ей бы выступить в этой партии!

Лучше всех смотрелся Михаил Губский в роли Берендея. Тут я, конечно, не оригинален, но это ведь настолько очевидно! Но весьма знаменательно другое, о чем не говорят вовсе: в его пении (да и в образе) было мало русского, это чистая «итальянщина», потому оно и воспринималось хорошо. Печально, господа (не для Губского, разумеется) и симптоматично!..

Комментарии:
* Один очень умный музыкальный критик так писал об этом: «Моделью же для рассмотрения «женского вопроса» в русской опере нам послужит «Снегурочка» Римского-Корсакова (1882), где …> развернут фактически полный спектр типов сексуального поведения …> от асексуальной женщины-ребенка через женщину-вамп, женщину-королеву, андрогина и мужчину-мачо до асексуального кастрата» (См. А.Парин. Хождение в невидимый град. М., 1999, стр. 181).
** Можно вспомнить меткие характеристики кучкистов, принадлежащие В.Стасову:
- Балакирев - самый темпераментный,
- Кюи - самый изящный,
- Римский-Корсаков - самый ученый,
- Бородин - самый глубокий,
- Мусоргский - самый талантливый.
*** В противном случае русская музыка не обогатилась бы такими замечательными операми, лучшими в наследии композитора, как «Моцарт и Сальери» и «Царская невеста».
**** Можно вообще сформулировать некую закономерность: чем дальше Римский-Корсаков в каком либо сочинении (или его фрагменте) от русского «почвенничества», тем ярче оно в музыкальном плане.

На фото:
Эскиз к новой постановке «Снегурочки». Зачарованный лес.
Н.Рерих. Эскиз к постановкам «Снегурочки» в «Опера-Комик» (сценического воплощения не получил).

0
добавить коментарий
МАТЕРИАЛЫ ВЫПУСКА
РЕКОМЕНДУЕМОЕ