Что же представляет собой вторая редакция оперы – плод ли это договоренностей автора с самим собой ради того, чтобы дать своему детищу хоть какую-то сценическую жизнь на родине, или же это твердый результат зрелых переосмыслений опытного творца? Выбрала ли ее администрация театра, чтобы сохранить бо́льшую степень комфорта для «потребителя»? (Даже не пишем «слушателя», потому что публика квалифицированная и продвинутая, по преимуществу предпочитает первую, хотя бы просто потому, что она первая, ее пропагандировал Мстислав Ростропович, а Самуил Самосуд, дирижировавший ленинградской премьерой оперы, ставил ее по значимости в один ряд с «Пиковой дамой»). Да и вообще, когда говорят об этой опере – как о серьезной заявке на «главную русскую оперу XX века» – это, собственно, какую редакцию имеют в виду? Вопрос на самом деле из серии: что ценнее, самородные кристаллы, ценность которых без специальной подготовки можно и не понять, или же ограненные, усеченные, но блестящие драгоценные камни?