Фото: Олег Черноус
ТЕМА НЕДЕЛИ
В 1979-м году тогдашний главный режиссёр МАМТа Лев Дмитриевич Михайлов поставил «Любовь к трём апельсинам». Юношеская память цепкая, кое-что помнится из того давнего спектакля. Сидя на премьере новой версии 10 июня 2016 года, невольно сравнивала. В прежнем оформлении Валерия Левенталя преобладал чёрный цвет: задник, кулисы, одежды хора. Яркие детали красного и золотого в костюмах солистов, подчёркнуто бутафорские короны, знаки карточной масти повсюду (король то Трефовый!). Никаких «смелых» намёков на современность в концепции. Но что роднит тот спектакль учителя (Льва Михайлова) и нынешний его ученика Александра Тителя – вдохновенное актёрское озорство на грани импровизации, своего рода «капустника» (МАМТ недаром в предках числит Музыкальную студию МХТ), пружинистая динамика действия и дразнящий живостью темпоритм музыки.
— Где-то я уже высказывался о том, что невозможно понять глубину русской оперы, без знакомства с церковной культурой. Это относится и к западным операм в том числе, о чем свидетельствуют упомянутые выше примеры из опер Верди «Дон Карлос» и «Симон Бокканегра», примеров может быть гораздо больше. Опера является богатейшим наследием христианской культуры. Великая итальянская опера выросла из античной трагедии и латинской мессы. Русская же опера уходит корнями в традицию православного богослужения, где над плотным звучанием хора доминирует мелодекламация диакона или чтеца. Для меня очевидна необходимость знаний, которые в том числе я получаю в семинарии на пастырско-богословском отделении. Уровень образования очень высокий, особенно для тех, кто хочет учиться. В настоящий момент я нахожусь на финишной прямой, основные нагрузки позади, диплом написан. Трепещу перед выпускными экзаменами, их три: Литургика, Догматика и Новый Завет.
РЕКОМЕНДУЕМОЕ